БАННЕР
Евгения Кочеткова
Сколько хлеба надо съесть и сколько миль пройти, чтобы почувствовать вкус жизни

Его рабочий день начинается около восьми вечера. В час, когда бабушки-соседки задергивают занавески и включают «Пусть говорят», парень ставит опару. В прошлом Евгений Куликов был музыкантом, репортером, телеведущим, он выступал на одной сцене с Кобзоном, снимал кино и строил бизнес-планы. Сейчас он живет в деревне под Ивановом и печет хлеб в русской печи по рецепту Германа Стерлигова. Но эта история не о том, что в наших краях делают хлеб имени эпатажного миллионера. Она о выборе и о поиске себя.

На то, чтобы испечь хлеб, у Жени уходит 12 часов. «Я рецепт не скрываю, – улыбается он. – Хотите – попробуйте повторить». Печь Женя учился в слободе Германа Стерлигова – того самого бизнесмена, что стал миллионером в возрасте чуть за 20, пытался баллотироваться в президенты, а потом бросил всё это дело и уехал в деревню строить собственный мир. В православной слободе Германа Стерлигова мужчины носят бороды, женщины – юбки в пол. Хотя нет, не так: Стерлигов говорит «мужики» и «бабы». Мужики и бабы держат скот, делают творог и сыр, пекут хлеб. Всё по старорусским заветам. За некоторую сумму освоить пекарское дело может любой желающий. Провеивать зерно, молоть муку, месить тесто, делать натуральную закваску, выпекать подовый и формовой хлеб в русской печи учат в течение недели.

Да у тебя же мама – пианист

«Я думал, что отдохну у Стерлигова», – смеется Евгений Куликов. Его жизнь до деревни – это безумный водоворот событий. Хотя, как говорится, ничто не предвещало... Женя хоть и иронизирует, что считает слово «интеллигентный» ругательным, но он именно из такой семьи. Родители – образованные, начитанные люди. Мама – пианист, и Женя тоже получил музыкальное образование. После Ивановского музучилища окончил консерваторию. Играл на альте – струнно-смычковом инструменте наподобие большой скрипки. После консерватории загремел в армию. Служил музыкантом, но всё по классике: до присяги подрался с «дедом», перед дембелем строил «духов». И даже в этой своей ипостаси оставался человеком искусства. «Перед сном мы с сослуживцем слушали музыку, – вспоминает Женя. – Вдох – Бах, выдох – Моцарт…»

Помню голоса

Потом был оркестр в Ивановской филармонии с месячным окладом в три с половиной тысячи рублей. Из музыки Женя ушел в журналистику: сначала был репортером, потом ведущим, какое-то время писал. Увлекло, но на время. Журналистика заставляла пропускать всё через себя, отдавать энергию, иногда оставляя душу совсем пустой. «Помню, погиб рыбак, и я звонил его жене. Она рассказывала о том, как разговаривала с мужем в последний раз. Помню человека, который потерял дочку в аварии… Помню все эти голоса», – задумчиво произносит Женя. Журналистику он оставил ради кино. Был продюсером в ивановской киностудии «Наследники». Организовывал съемки, искал деньги. Много денег. «Этюд Шопена, который тогда стоял на звонке мобильника, ненавижу до сих пор», – смеется Евгений. Спал по два часа….

Между рецидивистом и офицером

Поспать всласть ему не удается и теперь. С весны, когда Женя решил заняться пекарским делом и переехал в деревню, у него еще не было ни одного выходного. Поставив опару вечером и немного подремав, в полночь он замешивает тесто – тугое и тяжелое. Месит вручную: тестомеса, который облегчил бы задачу, пока нет. Процесс трудоемкий, болят и руки, и спина. Но уверен: отдача от этого дела в разы больше, чем от многих его прежних профессий.

После кино Женя работал на выборах и в пиаре. Пробовал себя в бизнесе – запустил производство медицинской одежды. Вспоминает, что идея была хорошая, но, чтобы выстрелить, чего-то не хватило. Увлекался фотографией, снял свой фильм, играл в театре. Любопытно, что, несмотря на бесконечную смену ролей, свою жизнь Женя называет скучной: «Помню, ездил автостопом в Утриш (культовое место притяжения неформалов на Черном море. – Прим. Е. К.). Слева – рецидивист, справа – офицер ГРУ... А я кто? Всего лишь журналист. Тоска…»

Не прыгнуть нельзя

В прошлом году Женя поступил во ВГИК. Хотелось наконец найти себя и перестать бежать куда-то. «К 35 годам я устал учиться», – говорит Евгений. Во ВГИКе он написал несколько сценариев: преподаватели словно нажали в голове на спусковой крючок, слова и идеи стали возникать из ниоткуда. Но того, что искал, Женя в институте кинематографии не нашел и учебу бросил. Говорит, не устраивал низкий уровень преподавания. А может, это просто было снова не то. «После армии решил прыгнуть с парашютом, – проводит аналогию Женя. – По дороге на аэродром сел в троллейбус, чтобы подольше ехать. Ты сидишь и понимаешь, что прыгать страшно, но не прыгнуть нельзя. Я прыгнул. Тут было то же самое: с одной стороны, «сидя» во ВГИКе, я успокоился. С другой – понял, что нельзя на этом останавливаться».

Сейчас он уверен, что деревня – то самое. Говорит, что кайфует от того, чем занимается – даже несмотря на бессонные ночи и работу без выходных: «Я понял, что мне не нужно работать на кого-то: я могу просто делать продукт и продавать его конечному потребителю. У меня наконец появилась профессия. Я научился что-то делать руками. И это очень круто».

Хлеб для умных

Женя живет в Родниковском районе. Просыпается в четыре утра, чтобы вдохнуть деревенского рассветного воздуха, разлить тесто по формам (важно, чтобы к этому времени оно успело подняться) и затопить русскую печь. В шесть туда отправляются будущие буханки. Полтора часа – и ароматный, с аппетитной корочкой хлеб готов. 12 часов позади, но день только начинается. Теперь пора продавать.

Буханка его хлеба стоит 200 рублей: не 550, как у Стерлигова, но и не 30, как в магазине. «Я пеку хлеб для богатых или для умных», – говорит Женя. Добавляет, что его хлеб нельзя назвать каким-то удивительно вкусным, но он натуральный и без химии. Только пять ингредиентов: вода, мука, натуральная закваска, соль и мед. Амбарную муку покупает в Николо-Шартомском монастыре, воду носит из колодца, мед без антибиотиков и сахара берет у пасечника. Говорит, что выбор продуктов – не только влияние школы Стерлигова, но и вопрос собственного здоровья: «Хочу полностью поменять образ жизни и ничем себя не травить».

Перестал стесняться

Сначала Женя пытался наладить поставки своего хлеба в Иваново. Со временем стал бывать тут всё реже. Свою выпечку он продает неподалеку от поселка, в который переехал жить, – на трассе Иваново – Родники. Говорит, что продавать какое-то время стеснялся, а потом отбросил свои комплексы. И да, хлеб покупают: каждый день уходит 12 буханок.

«В город возвращаться не хочу», – говорит Женя, приглаживая непослушные вихры. Шутит, что специально не идет стричься ради романтического образа – «чтобы покупатели видели, что я правда пекарь, а не отнял этот хлеб у кого-нибудь». На вопрос о том, в чем счастье, отвечает в духе Данилы Багрова – «В истине». И в том, чтобы дальше никуда не бежать…

Самые читаемые статьи

Светлана Григорьева

Безвременная заморозка?

Мораторий на формирование пенсионных накоплений продлен на два года

Николай Голубев

Когда есть что сказать

Работы Татьяны Комшиловой наверняка понравятся и поклонникам концептуального искусства, и приверженцам традиционного реализма. Хотя сама художница, кажется, никому не стремится потрафить

Редакция РК

«Кванториум. Новатория»

В Иванове открылся детский технопарк

Анна Семенова

И за бизнес, и за город

Как архитекторы решают судьбу новых объектов