БАННЕР
Михаил Тимофеев
Мой екатеринбургский коллега однажды поведал историю о том, как в воскресенье около 9 утра, отправившись на съемку местных образцов конструктивизма, наткнулся на потребляющую водку из горла компанию. Увидев фотографа, один из выпивавших дал ценный совет: «Здесь плохой конструктивизм, – сказал он. – Через два квартала хороший». Такая осведомленность утренних алкоголиков меня тогда поразила

Рожденный сказку сделать былью

Рискну предположить, отдавая себе отчет в ничтожной степени риска, что познания в архитектурных стилях ХХ века у большинства читателей ограничены триадой «сталинки, хрущевки, брежневки». Конечно, все понимают, что до сталинок тоже что-то было, но вот как это называется, способны сказать очень немногие.

Последние лет десять я активно занимаюсь продвижением идеи, что уникальность нашего города определяется, помимо прочего, наличием в нем образцов архитектуры рубежа 1920-30-х годов. Нельзя сказать, что это совсем уж незаметные дома. Горожане, да и гости города, наслышаны о домах-метафорах. Дом-«корабль», дом-«подкова», дом-«птица» и дом-«пуля», более известный ивановцам всё же как «серый дом», сконцентрированы на весьма небольшом участке проспекта Ленина и прилегающих улиц. А таких зданий в городе больше пятидесяти. Итак, почему же конструктивизм круче сталинок и всего прочего?

Во-первых, это красиво. В конструктивизме многих раздражает простота и отсутствие богатого декора. Более того, даже в циркулярах по выявлению ценности архитектурного наследия приоритет отдается сооружениям с разного рода мелкопластическими излишествами. Этот стиль не таков. Он возник в процессе поиска связи формы и функции здания, заложившего основы современной эстетики и дизайна. Поиски эти шли в разных странах. В Германии наиболее полно принципы нового подхода были манифестированы в 1919 году школой Баухауса. Довольно известно высказывание французского архитектора Ле Корбюзье о том, что «дом – это машина для жилья».

Конструктивизм – это советский вариант того, что называют интернациональным стилем, функционализмом, стилем Баухауса. Термин возник в 1920 году, а в 1922-м в Твери (как хотелось бы, чтобы это произошло в Иваново-Вознесенске) была издана одноименная книга Алексея Гана, в которой автор выступал за разрушение старого быта и против «сохранения уродливых форм прежней архитектуры».

В какой-то степени в этом стиле проявился революционный аскетизм, но главным всё же было другое. Авангардные искания в искусстве начала ХХ века во многом определили вектор развития широкого спектра искусства. Во всем мире в это время рождались планы по созданию нового дивного мира, а в советской России это были еще и планы по формированию нового человека. Кроме того, начинают широко применяться материалы, раскрепостившие воображение архитекторов. В частности, появилась возможность нанизывать на железобетонные и стальные конструкции сплошное остекление, несущее свет в жилище и на рабочие места. Ленточные окна, опоясывающие здания по горизонтали и эффектно выделяющие лестничные площадки по вертикали, являются одними из характерных примет этого стиля. Наличие несимметричных ризалитов, частей здания, выступающих за основную линию фасада, – это еще одна особенность данного стиля. Третье – это разновеликая этажность, создающая необычную ритмическую структуру.

Образцовый город: езда в незнаемое

В фантастическом романе Вл. Фёдорова, опубликованном в газете «Рабочий край» 93 года назад, Иваново-Вознесенск в 2025 году является не просто третьей пролетарской столицей РСФСР, а вторым по значимости городом коммунистического Восточного полушария, в котором, в частности, действует секретная лаборатория по изучению «лучей смерти», необходимых для полной и окончательной победы коммунизма во всем мире. Язык описания невиданных зданий будущего достаточно скуп: «Разнообразные, преимущественно кубические формы домов сочетались с полукруглыми куполами дворцов. Широкие окна глядели на улицу приветливым взглядом. А там, за этими окнами, шла деловая, полная энергии жизнь. Город напоминал деловито жужжащий улей. Хотя на улицах было немноголюдно. Огромные двери домов также быстро выбрасывали людей, как и поглощали. Создавалось впечатление, что люди идут от одной двери до другой». Реалии же Иваново-Вознесенска 1925 года выписаны подробно и эмоционально: «Там, где он видел белые дома, кубические формы которых так красиво сочетались, – это место прежних Ям? И на минуту он почувствовал, как у него сжалось сердце. Там, где теперь улица закована в асфальт и железобетон, раньше была умилительная картина: посреди улицы почти во всю длину красовалась огромная лужа, испещренная островками».

Рывок, который проделал наш город с 1925 по 1936 год, был впечатляющим. В очень короткий срок в нем не только замостили центральные улицы, провели водопровод, пустили трамвай, но и создали инфраструктуру, подобающую центру огромной промышленной области, в которую, напомню, кроме Ивановской входили нынешние Владимирская, Костромская, Ярославская и часть Нижегородской.

Сотворение дивного нового мира

За десять лет в нашем городе было построено более пятидесяти зданий и сооружений. Подавляющее большинство – это уникальные проекты, которые можно увидеть только у нас. О них хорошо знают во многих странах мира, поскольку Иваново-Вознесенск, пусть и на очень короткий срок, стал своеобразной творческой лабораторией по созданию новой архитектуры – архитектуры ХХ века.

По канонам конструктивизма создается прядильный цех фабрики «Красная Талка», строится фабрика имени Дзержинского. Ввиду ограничения на использование железобетона в гражданском строительстве, формируется пласт краснокирпичной архитектуры с имитирующими бетон оштукатуренными поверхностями (школа-«птица», 102-квартирный дом Горсовета). Пуск силикатного завода дополнил местные образцы стиля новой цветовой гаммой. Иногда дома штукатурили полностью, чтобы придать им большую выразительность, которая нынче кое-кого явно смущает. Так был перекрашен железнодорожный вокзал, эта участь едва не постигла знаменитый на весь мир Ивсельбанк, построенный по проекту Виктора Веснина.

Стоит знать, что это были еще и социальные эксперименты. Так, московский архитектор Илья Голосов проектировал для нашего города дом-коммуну. Однако дискуссия в центральной печати о нежелательности форсировать внедрение нового быта в жизнь трудящихся привела к тому, что от идеи обобществленного быта пришлось отказаться. Сейчас это хорошо известный ивановцам 400-квартирный «дом коллектива».

За право реализовать свои проекты в Иваново-Вознесенске архитекторам приходилось бороться. Для этого они участвовали во всесоюзных конкурсах. Правда, не всегда к реализации принимались проекты победителей. К слову, большой драматический театр (ныне Дворец искусств) мог выглядеть совсем иначе, но на строительство по проекту того же Голосова не нашлось средств, и театр был построен по проекту, занявшему третье место. Впрочем, и его внешний облик за сорок лет был дважды изменен, сохранив лишь общий силуэт.

Победивший в конкурсе на строительство комплекса зданий для политеха академик Иван Фомин опробовал в нашем городе придуманный им вариант преодоления идей конструктивизма – «красную дорику», или «пролетарскую классику». А практически утраченный ныне дом-«пуля» представляет собой симбиоз конструктивизма с этим стилем.

Отход от идей авангарда привел еще и к тому, что блестящие образцы конструктивизма в нашем городе (кинотеатр, главпочтамт, фабрика-кухня, дом ИТР) были перестроены до неузнаваемости. Маркировка туристского маршрута «Красная нить» позволит увидеть, каким необычайно эффектным был изначальный облик этих зданий. Хотя дом-«корабль» смотрится пока вполне узнаваемо, постройка разномастных балконов на нем как памятнике архитектуры требует явного вмешательства соответствующих институций.

Иваново уникально во многом благодаря этому пласту застройки. Именно она в совокупности с фабричными корпусами формирует лицо города. А за лицом нужно ухаживать, чтобы не стыдно было его показать…

Самые читаемые статьи

Редакция РК

«Есть что рассказать»

Владимир Шарыпов отчитался перед городскими депутатами об итогах работы

Николай Голубев

«Готовы умереть на Родине первых Советов»

Тридцать лет назад, весной 1989 года, четыре женщины объявили в Иванове бессрочную голодовку, требуя передать верующим Введенский храм (Красную церковь) – тогда там располагался областной архив. Это была первая публичная акция неповиновения властям в самом советском городе. На плакате голодающих так и было написано: «Готовы умереть на Родине первых Советов»

Константин Соцков

Сердце гимнастки

Карьера спортсмена высокого уровня недолгая, в художественной гимнастике – особенно. И втройне обидно, когда атлет выпадает из соревновательного ритма, а то и вовсе заканчивает карьеру из-за травм и болезней. Так случилось с ивановской гимнасткой, мастером спорта международного класса Анной Лебедевой, у которой обнаружили порок сердца